Мы привыкли довольно внимательно выбирать врача. Проверяем клинику, образование, специализацию, иногда идем читать отзывы на Tervisetrend. С психологом все часто происходит проще: нашли специалиста в Instagram, увидели красивый сайт, рекомендацию знакомого или строчку «психолог, психотерапевт» — и записались.

А теперь неприятный факт: в Эстонии одно только слово «психолог» еще не означает, что перед вами специалист, деятельность которого государство регулирует так же, как деятельность врача.

При этом за дверью двух соседних кабинетов могут происходить очень похожие вещи. В обоих человек рассказывает о тревоге, депрессии, отношениях или травматическом опыте. В обоих за час разговора платят деньги. Но юридически эти две услуги способны находиться в совершенно разных мирах.

И если после такой помощи стало хуже, от этого зависит очень многое: кто контролирует специалиста, куда можно пожаловаться и можно ли требовать компенсацию.

Психолог и клинический психолог — не одно и то же

В Эстонии существует государственная система профессиональных квалификаций психологов. Например, в реестре профессий есть квалификация психолога-консультанта 7-го уровня (psühholoog-nõustaja, tase 7), для которой установлены требования к компетенциям специалиста.  Но сама область психологической помощи регулируется неодинаково.

Совсем другая ситуация возникает, когда речь идет о клиническом психологе, оказывающем психологическое лечение.

С 1 октября 2023 года в эстонском Законе об организации медицинских услуг (Tervishoiuteenuste korraldamise seadus) существует отдельное понятие psühholoogiline ravi — психологическое лечение.

Закон прямо определяет его как медицинскую услугу, которую оказывает клинический психолог самостоятельно либо вместе с семейным врачом или врачом-специалистом. А для самостоятельного оказания такого лечения компания, фонд или предприниматель должны иметь соответствующую лицензию.

Более того: когда клинический психолог оказывает лечение и зарегистрирован в информационной системе здравоохранения, закон приравнивает его к медицинскому работнику. Тут у клиента появляется совершенно другой набор прав.

Почему это вообще важно

Представим двух людей. Первый приходит к клиническому психологу в лицензированную клинику для психологического лечения. Второй находит в интернете человека, который предлагает «терапию», консультации или психологическую помощь как обычную частную услугу вне системы здравоохранения.

Для клиента внешне разница может быть минимальной. Но первый становится пациентом получателя медицинской услуги, а второй прежде всего покупает услугу у исполнителя. Именно поэтому перед первой встречей полезно выяснить не только стоимость часа и направление терапии, но и кто юридически оказывает вам услугу.

Если это медицинская услуга, вас защищает медицинское законодательство

Психологическое лечение клиническим психологом в лицензированной практике подпадает под правила здравоохранения. И здесь действуют требования, которые существуют не просто на уровне профессиональной этики. Сюда относятся обязанности по качеству медицинской помощи, документированию, информированию пациента и получению согласия.

В эстонской судебной практике по медицинским услугам есть еще одна очень существенная деталь: если медицинский работник нарушил обязанность документировать лечение, это при определенных обстоятельствах может изменить распределение бремени доказывания в пользу пациента.  То есть медицинская документация существует не для бюрократической красоты. В споре о том, что происходило во время лечения, она способна оказаться крайне важной.

А с ноября 2024 года появилась еще одна защита — страхование пациентов

Это сравнительно новое и очень существенное изменение. С 1 ноября 2024 года в Эстонии действует Закон об обязательном страховании ответственности поставщика медицинских услуг. Все лицензированные поставщики медицинских услуг обязаны страховать свою ответственность.

Поэтому если в результате медицинской услуги пациенту был причинен вред здоровью, который, вероятно, можно было предотвратить, существует механизм получения компенсации через страховщика медицинского учреждения.

Компенсироваться в зависимости от обстоятельств могут дополнительные расходы на лечение и лекарства, потеря дохода вследствие временной или постоянной утраты трудоспособности, другой имущественный вред и неимущественный вред.

И это распространяется не только на хирурга, который что-то сделал во время операции. Закон касается медицинских услуг в целом. Следовательно, если психологическое лечение оказывается как медицинская услуга лицензированным поставщиком, оно также входит в эту систему.

То есть «мне стало хуже после терапии» — и мне сразу заплатят?

Нет. Плохой результат сам по себе еще не означает профессиональной ошибки.

Психотерапия вообще не обязана после каждого сеанса улучшать настроение. Обсуждение тяжелых событий может временно усиливать неприятные переживания. Может не подойти конкретный метод. Может не сложиться контакт со специалистом. Наконец, состояние человека способно ухудшиться независимо от действий психолога.

Для юридической ответственности нужно установить совсем другое: было нарушение профессиональных обязанностей, возник вред и между нарушением и вредом существует причинная связь.

Эстонский Государственный суд в делах о медицинской помощи указывал именно на необходимость такой связи между нарушением и причиненным ущербом.

Поэтому:

«Мне совершенно не понравился психолог»

и

«Психолог нарушил профессиональные обязанности и вследствие этого моему здоровью был причинен доказуемый вред»

— юридически две совершенно разные ситуации.

Если причинен вред здоровью — куда обращаться?

Если речь идет именно о психологическом лечении в системе здравоохранения и предполагаемом предотвратимом вреде здоровью, сейчас основной путь ведет к страховой компании медицинского учреждения.

Terviseamet рекомендует пациенту или другому имеющему право лицу подать страховщику уведомление об ущербе (kahjuteade). В нем описываются обстоятельства оказания медицинской услуги, кто и где ее оказывал и какой вред, по мнению пациента, возник.

На сайте Terviseamet указан срок в четыре недели для такого обращения; при наличии уважительной причины он может быть продлен. Поэтому откладывать выяснение обстоятельств не стоит.

Информация Terviseamet о страховании пациентов

Что происходит за пределами здравоохранения?

Здесь защита становится значительно менее прямолинейной. Человек может оказывать консультационные услуги вне медицинской системы. И тогда нельзя автоматически обращаться с ним как с клиническим психологом, оказывающим медицинскую услугу. Но это не означает, что клиент вообще остается без прав.

Если частное лицо покупает услугу у компании или предпринимателя для личных целей, включается обычное потребительское законодательство. Закон о защите прав потребителей распространяется на отношения между потребителем и продавцом/исполнителем услуги и требует, чтобы услуга соответствовала установленным требованиям, была безопасной и обладала свойствами, которых потребитель обоснованно вправе ожидать.

Особенно важен еще один момент: потребитель имеет право получать необходимую и правдивую информацию, позволяющую сделать осознанный выбор.

А если человек соврал о своем образовании?

Это уже совсем другая история. Одно дело — специалист действительно имеет заявленную квалификацию, но вам не подошел.

Другое — вы выбрали его именно потому, что на сайте было написано «клинический психолог», «сертифицированный специалист» или указана конкретная профессиональная подготовка, которой в действительности нет.

Закон о защите прав потребителей запрещает недобросовестные и вводящие в заблуждение коммерческие практики.  Поэтому перед обращением к специалисту имеет смысл не просто читать его собственный Instagram, а проверять заявленную квалификацию.

В Эстонии существует государственный Регистр профессий Kutseregister, где можно проверить наличие профессиональной квалификации. А если вам предлагают именно медицинскую услугу, имеет смысл проверить и поставщика медицинских услуг.

«Психотерапевт» тоже стоит проверять особенно внимательно

Слово звучит очень официально, но само по себе красивое название услуги еще ничего не говорит о базовом образовании человека. Психотерапевтическую подготовку могут получать специалисты с разным исходным профессиональным образованием, а профессиональные объединения устанавливают собственные требования к обучению и членству.

Поэтому вместо вопроса «он психотерапевт?» полезнее задавать четыре конкретных:

• Какое у человека базовое образование?
• Где он обучался конкретному направлению психотерапии?
• Есть ли у него профессиональная квалификация?
• В каком качестве он оказывает мне услугу — медицинское лечение или консультирование?

Ответы дают значительно больше информации, чем одно слово в шапке Instagram.

А если нарушена конфиденциальность?

Здесь ситуация тоже зависит от статуса специалиста и обстоятельств. Для медицинской помощи существует установленная законом обязанность сохранять конфиденциальность информации о пациенте. Кроме того, сведения о психическом здоровье относятся к данным о здоровье, то есть к особо чувствительной категории персональных данных.

Но и обычный частный консультант не получает право свободно рассказывать окружающим содержание ваших встреч только потому, что он работает вне больницы. На обработку персональных данных распространяются правила защиты данных.

Поэтому при незаконном раскрытии персональной информации может возникнуть уже отдельный вопрос защиты данных, а не только профессиональной этики психолога.

А если психолог начал со мной роман?

Здесь особенно хорошо видно, зачем существуют профессиональные объединения и этические кодексы. Не каждое нарушение профессиональной этики автоматически становится преступлением или основанием для выплаты страховки. Но если специалист состоит в профессиональном объединении или имеет профессиональную квалификацию, к его поведению могут применяться соответствующие профессиональные и этические требования.

Поэтому жаловаться иногда имеет смысл не государственному ведомству, а организации, которая выдала квалификацию или членом которой является специалист.

Можно ли просто потребовать обратно деньги за плохую терапию?

Фраза «мне не помогло» сама по себе вряд ли дает автоматическое право вернуть стоимость всех консультаций. Психолог не продает гарантированный результат по принципу «десять сеансов — и тревога исчезнет». Даже в отношении медицинской помощи право оценивает прежде всего качество и надлежащее исполнение профессиональных обязанностей, а не достижение желаемого пациентом результата.

Но если речь идет об обычной коммерческой услуге и существует конкретный спор о выполнении договора — например, услуга существенно отличалась от обещанной или потребителю сообщили ложные сведения, — уже могут работать механизмы защиты прав потребителей. Закон прямо предусматривает внесудебное рассмотрение договорных споров между потребителем и продавцом услуги в комиссии по потребительским спорам.

Департамент защиты прав потребителей и технического надзора